Краткое содержание Толстой Севастопольские рассказы для читательского дневника

Севастополь в декабре месяце

С зарей первые лучи солнца появились над Сапун-Горою и всё ещё чёрным морем. Бухта покрылась густым туманом. Снега нет, но очень морозно.   Вокруг тишина и безмолвие, прерываемые шумом морских волн и выстрелами из Севастополя.   От осознания, что вы в Севастополе, сердце переполняет гордость. Военные действия не смогли нарушить привычный уклад жизни города: то там, то тут снуют торговцы. Лагерная и мирная жизнь причудливо слились воедино, ощущение, что жители обеспокоены и напуганы, но это не так. Умы большинства из них заполнены обыденными заботами, будто они вовсе и не замечают взрывов.

В городской больнице тем временем лежат раненые солдаты, занимая себя разговорами. В одной из палат проводятся операции, и стоящие в очереди на процедуры наблюдают ужасающие картины ампутации и выбрасывания отрезанных конечностей. Именно тут война предстает в своём истинном, неприглядном свете. Она вовсе не торжественна и блестяща, а полна крови, боли и мучений. Молодой офицер, сражавшийся на самом опасном участке, сетует не на смертельную опасность, нависшую над всеми ними, а на самую обычную грязь. Все понимают, что таким образом он защищается от панического страха, сидящего внутри.

По дороге к четвертому бастиону всё чаще видишь раненых и покалеченных солдат, и всё реже – мирных жителей. Несмотря на свистящие над головой пули и содрогающуюся от взрывов землю, привыкший ко многому артиллерист спокоен.  Он пережил штурм с одним боевым оружием и малочисленным составом.  Артиллерист вспоминает бомбу, убившую в землянке одиннадцать солдат.

Человек испытывает страх вперемешку со сладким и томительным ожиданием взрыва, видя стремительно приближающееся к нему ядро.

Все убеждены, что невозможно сломить ни Севастополь, ни русского человека. Ни религия, ни опасность не дают силы для выживания в адских условиях. Лишь любовь к родине, пусть и редко проявляющаяся в душе, способна на это.

Севастополь в мае

Прошло уже шесть месяцев с тех пор, как в Севастополь пришла война. Тысячи людей погибли. Город переживает осаду. По улицам бродят военные. Читателю представляют офицера Михайлова – сутулого человека высокого роста, с некоторой неловкостью в движениях. В памяти Михайлова всплывают картины его прежней жизни, когда его окружали совершенно иные, нежели сейчас, люди. Теперешние приятели прохладно выслушивали рассказы Михайлова о приемах у губернатора или генерала, явно не веря в их правдивость.  Всё, о чём Михайлов сейчас мечтал, так это новое звание. Прогуливаясь по бульвару и желая встретиться с аристократами города, Михайлов наткнулся на ребят со своего полка. Рукопожатие с ними вновь напомнило ему, что не этого всего он хотел.

Несмотря на осаду, в Севастополе много людей и много в них тщеславия. Кажется, под пролетающими пулями и с ежедневными взрывами тщеславие должно было сразу испариться, но оно как неизлечимая болезнь, разделившая людей на три категории: считающих тщеславие справедливым и обязательным явлением и охотно ему подчинившихся; находящих его дурным, но непреодолимым пороком; и тех, кто не смог отрефлексировать в себе тщеславия и поэтому неосознанно и слепо ему подчинился.

Михайлов увидел местную «аристократию», два раза их обошел, прежде чем решился подойти и поздороваться. Ему было страшно от мысли, что они его проигнорируют, задев тем самым его самолюбие. Начавшаяся беседа сразу выявила некоторое высокомерие по отношению к герою, а позже «аристократы» и вовсе перестали его замечать, всем видом намекая, что он обременяет их своим присутствием.

По пути домой Михайлов вспоминает, что на следующий день ему предстоит подменить захворавшего офицера и идти на бастион, и либо он будет убит, либо получит награду. Какое-то время он размышлял о своих возможных ранениях, но напомнил себе, что бастион – его долг.

В дорогой, со вкусом обставленной квартире Калугин принимал гостей-«аристократов». Все пьют чай, играют на фортепиано, беседуют. Между собой, вдали от посторонних глаз они ведут себя вполне естественно и непринуждённо, но стоило в комнате появиться офицеру с письмом для генерала – вновь появились то высокомерие и важность, с которым пришлось столкнуться Михайлову на бульваре. Калугин говорит приятелям, что впереди их ждет «жаркое» дело. Гальцин интересуется, не стоит ли ему отправиться на бастион, чтобы исполнить поручение, со страхом надеясь, что его никуда не отправят. Калугин приступает отговаривать его от этой затеи, хотя он и сам прекрасно знает о нежелании и трусости Гальцина. На улице Гальцин расспрашивает всех прохожих о ходе битвы, не забывая ругать при этом отступающие войска. Калугин же идет на бастион, старательно показывая всем свое бесстрашие.  Он разочарован командиром батареи, славящегося своей храбростью, но на деле демонстрирующим одну трусость. Калугин желает осмотреть бастион и оружие, но, командир, понимая, что это рискованно, вместо себя отправляет с ним молодого офицера.

Генерал приказывает Праскухину сообщить Михайлову о передислокации.  Приказ выполнен, и ночью батальон под вражеским огнём выдвигается. Михайлов и Праскухин заботятся лишь о впечатлении, которое они производят друг на друга. Тут начинаются сильнейшая бомбардировка, и один из снарядов убивает Праскухина. Михайлов получил ранение в голову, за которую ему положена награда, и вместо того, чтобы перевязать рану, он ползёт обратно к Праскухина, не будучи уверенным в его гибели. Найдя его тело, Михайлов возвращается.

Усыпанная цветами долина была вся покрыта окровавленными трупами. Над Сапун-горой вновь встает солнце и лёг густой туман.  

Уже на следующий день, прогуливаясь по тому же бульвару, «аристократия» хвастала своей храбростью и рассказывала о своём непосредственном участии в сражении. Каждый из них был будто Наполеон, готовый убить ещё сотни людей ради повышения жалования или нового звания.

Россия и Франция объявили о перемирии. Солдаты начали общаться со вчерашними врагами, забыв про свою ненависть и неприязнь. Офицер беседует с французом о жестокости войны, и каждый из них признает острый ум второго. Маленький мальчик ходит по полю, усыпанному телами и белыми флагами, и собирает цветы. Все эти люди – христиане, знающие о люби к ближнему. Но они не упадут на колени, раскаиваясь перед Богом за свои деяния, и не обнимут друг друга, прося прощения за убийства.  Как только перемирие прекратится, они так же поднимут своё оружие и направят дула друг на друга.

Севастополь в августе 1855 года

Офицер Михаил Козельцов, получив ранение, находился на лечении в госпитале, и вот он вернулся на поле битвы. Военный вызывал у всех уважение своей независимостью, принципиальностью, острым умом, талантом, и к тому же был мастером по составлению разного рода документов. Ему не было чуждо самолюбие, уже прочно слившееся с его характером.

На станции столпотворение: нет ни единой лошади и повозки. Многие военные остались совершенно без денег и не могут уехать. На станции вместе со всеми стоит и Владимир Козельцов, брат героя. Ему прочили блестящую военную карьеру в гвардии, однако, Володя внезапно решил отправиться в действующую армию. В нём, как и в любом молодом человеке на войне, бурлила горячая кровь, и ему не терпелось присоединиться к своему брату в битве за Родину. Он испытывал чувство гордости за старшего брата, и даже небольшую робость перед ним. Михаил зовёт брата с собой в Севастополь, но парень уже не так рьяно хочет воевать, да к тому же не знает, как сказать о своём невыплаченном долге в восемь рублей. Козельцов достаёт свои последние сбережения и закрывает долг брата, после чего они отправляются. Всю дорогу Володя предается романтическим грёзам о своей несомненно героической гибели на поле битвы и подвигах, которые они с братом успеют совершить ради Отечества.

Прибыв в Севастополь, они первым делом направляются в балаган, где видят военного, высыпавшего перед собой деньги и пересчитывающего их для нового командира. Все задаются вопросом, зачем Владимир уехал с безопасного места и приехал в самое пекло войны. Переночевать братья решают у Михаила в бастионе. Однако перед этим они идут к старому товарищу, который был в настолько плохом состоянии, что ждал смерти как освобождения от боли. Покинув стены больницы, братья расходятся: Владимир уходит в свою батарею, где ему нашли место для ночлега. Ночью парня охватывает страх то перед темнотой, то перед приближающейся смертью. Вокруг были слышны разрывающиеся снаряды, и избавиться от тревоги и уснуть он смог только после молитвы.

Михаила ставят в подчинение своему давнему товарищу, некогда воевавшего с ним на равных и теперь ставшего командиром. Командир чувствует недовольство при возвращении Михаила, но тем не менее передает ему командование ротой. Рота же, напротив, радуется Козельцову, офицеры тепло его встречает и выказывают своё уважение, сопереживая его ранению.

На следующий день взрывы участились, и бомбардировка усилилась. Офицеры артиллерии приняли в свой круг Володю, да он и сам испытывал к ним симпатию. Большую привязанность к прапорщику чувствовал юнкер Вланг, предугадывающий все пожелания Владимира. Внезапно с боевых позиций возвращается Карут – немец по своему происхождению, свободно излагающийся на прекрасном русском. Между мужчинами затягивается беседа, и немец заговаривает о высокопоставленных ворах, использующих своё положение. Володя засмущался и начал сбивчиво объяснять, что находит подобное нечестным и подлым делом, и сам он никогда бы до такого не опустился.

Во время обеденной трапезы у командира все продолжают беседовать, не обращая внимания на скудное меню. Приходит письмо от артиллерийского начальника с требованием выслать одного из офицеров на Малахов курган. Это был опасный участок, и никто не изъявил желания отправиться туда на батарею.  Кто-то из парней называет Владимира идеальным кандидатом. Немного посомневавшись и поспорив, Володя соглашается. Вместе с ним отправляют Вланга. Не имея никакого опыта в бою, Володя начинает изучать книги и руководства по артиллерийским сражениям, надеясь, что это поможет ему в бою. Прибыв в батарею, он осознаёт, что вся теория не применима на практике: реальный бой идёт по своим, отличным от книжных правилам, на участке нет ни одного рабочего, призванного чинить повреждённое оружие, да даже вес снарядов не совпадает с указанным в руководстве. Двое ребят с команды Володи получают ранения, и он сам чуть не погибает. Солдаты прячутся в укрытие. Если у Вланга началась паника, и он мог думать лишь о том, как избежать своей смерти, то Владимиру становилось даже весело от всего происходящего. Мельников был твердо убежден в том, что он умрет не на поле битвы, и от этого не боялся взрывающихся бомб и пролетающих пуль. Владимиру он нравится, и вскоре и другие солдаты присоединяются к общей беседе, во время которой все рассуждают, когда же к ним придут союзные войска, возглавляемые князем Константином, как всем военным дадут передышку и объявят короткое перемирие, как месяц на войне приравняют к году на мирной земле... Вланг всё ещё напуган и хочет воспрепятствовать выходу Володи из укрепления, но тот всё же выходит на свежий воздух, где и останется на всю ночь, разговаривая с Мельниковым. Он вовсе забыл о смертельной опасности, нависшей над ними всеми, и думал лишь о своей храбрости и исполнительности.

Утром французы начали штурмовать. Только что проснувшийся, проспавший совсем ничего Володя одним из первых выхватывает оружие и рвется в бой, боясь прослыть трусом. Его клич и настрой смогли поднять боевой дух солдат, но Козельцов тут же получает ранение в грудь, и он теряет сознание. Открыв глаза, Владимир видит врача, молча склонившегося над его раной и вытирающего испачкавшиеся руки. Доктор просит прислать священника. Володя интересуется, побили ли мы французов, и священник, боясь расстроить умирающего, говорит о победе русских, хотя на Малаховом кургане уже развевалось французское знамя. Великое счастье и гордость переполнили Козельцова, слёзы восторга потекли по его лицу, ведь он чувствовал свою причастность к этой победе и знал, что выполнил свой долг до конца. Он думает о брате Михаиле, желая ему такого же счастья.

 Автор рассуждает о бестолковости и нелогичности войны как таковой. Гораздо более разумным решением военного конфликта кажется честное сражение двух солдат – один на один, а не тысячи на тысячи. По мнению Толстого, либо война есть сумасшествие, либо все люди глупы, а вовсе не разумны.

Лев Толстой

Читать краткое содержание Севастопольские рассказы. Краткий пересказ. Для читательского дневника возьмите 5-6 предложений

Оцените: Голосов: 28

Картинка или рисунок Севастопольские рассказы

Севастопольские рассказы для читательского дневника

Другие пересказы для читательского дневника